Православный Культурно-Просветительский Центр

Архиепископ Берлинский и Германский Феофан (Галинский)

 

Feofan

 

 

Архиепископ Берлинский и Германский Феофан (Галинский)

 

– Владыка Феофан, когда Вы впервые побывали на Валааме и как организовалась эта поездка?

– В 1974 году. Поездка была организована митрополитом Никодимом для духовенства Санкт-Петербургской епархии, преподавателей и студентов. Впоследствии мы много раз посещали Валаам и иногда даже дважды за лето. В то время в Советском Союзе практически не было действующих монастырей, и мы очень любили приезжать на Валаам. Несмотря на разрушенные храмы, поруганные святыни, сам дух сохранился здесь. Мы всегда получали эти непередаваемые ощущения и всегда этому радовались, потому что, действительно, Валаам в советское время не утерял тот дух, которым он наполнялся веками.

– Как долго обычно длилось Ваше пребывание на острове?

– Обычно один день, без ночевки. Мы тогда были молодые и пробегали от Никоновой бухты через скит Всех Святых к Спасо-Преображенскому собору, далее на Игуменское кладбище и обратно к вечернему пароходу. Мы по крупицам, откуда было возможно, собирали все сведения о жизни старого и современного Валаама. Было, конечно, обидно, что монастырь закрыт и что многие святыни оставались в Финляндии (хотя благодаря этому они вообще могли сохраниться), но мы все равно чувствовали, что здесь на Валааме это все наше, при этом даже отдаленно не предполагая будущее возрождение и расцвет обители, которые видим сегодня.

– Что самое существенное в жизни христианина?

– Осознание своего служения. И второе – всем нам просто нужен жизненный опыт. Книги – хорошая вещь, но книжная духовность, книжное восприятие церкви иногда человека очаровывает или зачаровывает… А главное – иметь опыт и помнить простые советы. Вот Вы сегодня хорошо упомянули про письма игумена Дамаскина, где даны очень простые советы. Если мы возьмем, например, свт. Игнатия Брянчанинова, то это рассуждения на очень сложные темы, даже для богословов и людей, знающих духовность. Тогда как содержание писем свт. Феофана Затворника часто актуальнее, поскольку гораздо ближе и доходчивее для людей, которые живут обычной жизнью. Или письма оптинского старца Амвросия, которые тоже очень простые и живые. И опять надо помнить, что все же самым главным всегда остается живой опыт. Нужно начинать с малого, нужно понимать, что духовный труд требует, прежде всего, постепенности. Всякое горение, которое привело нас в церковь, к решению стать монахами или активными христианами, потом сменится повседневностью. И поэтому, будучи христианином, зная свое призвание и при этом проходя через всю обыденность, важно не разочароваться и не прийти в уныние; нужно просто дальше продолжать потихоньку изучать законы духовной жизни. И в наше время еще особенно важно чувство общения. Без братской общины быть христианином очень трудно. В этой общине должны строиться вполне открытые и добрые отношения. Только общинная жизнь дает тот опыт, к которому призвана церковь.

– В чем смысл отшельничества?

– Отшельничество – это редкое призвание и явление, которое во многом определяется историческим контекстом. Характерно, что это более поздний опыт. Например, подвиг преп. Марии Египетской: она единственная такая, и мы практически ничего не знаем об этой жизни. Или опыт сирийских монахов, которых называли «пасущиеся», «воски» по-гречески, потому что они ничего не варили, ели только то, что растет. Они рано умирали, это была иная жизнь. Но это был такой подвиг сирийца с пламенной душой, который практически нереален для нашего современного человека. А опыт совместной духовной жизни, этот скромный опыт, который каждый из нас вносит, он, безусловно, постепенно может очень помочь.

– В какой форме это может выражаться?

– Во-первых, нужно восстанавливать чувство общины на уровне приходов, монастырей, на уровне личной духовной дружбы. И потом, важно бороться с исключительностью, чтобы не получилось так, что мы вот здесь особенные, а вокруг нас какие-то другие люди… Прежде всего, должна быть внутренняя, духовная трезвость и скромность. Мы знаем, что Господь сказал: «…где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф.18:20). Он всегда говорил о нескольких людях, потому что мой личный опыт без корректировки хорошего духовника или просто умного, доброго христианина, который может не иметь духовного сана, – такой опыт может быть довольно субъективным и не всегда отражать реальность. И потом, со стороны гораздо виднее все. Даже если возникает что-то для меня неприятное, и я чувствую некую несправедливость, все равно это помогает мне не только осознать, каким меня воспринимают другие люди, но и увидеть, как мои поступки выглядят в очах Божиих... Эта помощь всегда должна быть очень доброжелательной и спокойной. И, наконец, надо помнить, что Церковь имеет многообразие опыта духовной жизни: нельзя все свести к одному стилю. Вот на Валааме сегодня действительно происходит попытка повторить тот опыт, который был раньше. Ведь прежде были даже такие монашеские пословицы: за духовным опытом езжай в Оптину; хочешь трудиться – на Валаам; хочешь молиться – в Саров и т.д. То есть каждая обитель, особенно крупная, значимая для духовной жизни России, всегда имела свое лицо. И каждый человек выбирал то место, где он действительно находил себя в монастыре.

– Какими чертами должен обладать монах?

– Монашество – это, прежде всего, скромность, очень смиренное восприятие себя и труд. Для монастырской жизни трудиться просто необходимо. Как заповедовал преп. Бенедикт Нурсийский, «молиться и трудиться», «ora et labora» – по-латыни. Но в то же время монастыри должны становиться очагами духовной жизни. Должно быть духовное делание для самого себя, но при этом нельзя забывать, что монастыри – это очаги духовности, которых очень немного. Тут возникает вопрос: если у духовника нет личного опыта, то что он способен передать? Человек не может передать другому то, чего он сам не имеет.

– Что необходимо знать пастырю?

– Прежде всего, если священник не имеет полного школьного богословского образования, он просто не может знать свою Церковь. Хотя, конечно, есть ряд недостатков: мы с вами прекрасно знаем, что такое схоластика, что школьное образование не всегда соответствует духу отцов или вершинам Духа... Но это та необходимая основа, на которой любой священник или богослов уже может развивать свое образование в полном смысле слова. Школьное богословие – это костыль, с его помощью человек должен начать ходить. А потом он уже станет вырабатывать собственные пастырские качества, которые, конечно, должны соответствовать духу и опыту Православия. Человеку надо помочь с чего-то начать, и на практике самое лучшее в начале – подражать кому-то, чтобы со временем выработать свой стиль. Чтобы начать свое служение, надо взять кого-то за образец, даже копировать до определенной степени. Если человек начинает с «отсебятины», то в Церкви это очень плохо, потому что Церковь – это живой опыт. Мы – Церковь традиции, преемственности; это опыт, накопленный в течение тысячелетий и передаваемый в том числе через школьное богословие. А дальше, конечно, уже самообразование.

– Как вы оцениваете большой поток паломников в монастыри в наше время? Ведь монашествующим становится трудно сосредоточиться на духовной жизни…

– Здесь должна быть большая рассудительность. Я не хочу давать каких-то советов, я понимаю это утомление от любопытствующих туристов, паломников и т.д. Это одна сторона, но другая сторона: надо помнить, что люди хотят с чем-то соприкоснуться. И то, как мы сможем передать опыт церкви, осуществить этот призыв Божий, – это очень важный момент. Тут должна быть соразмерность. Мы сейчас в Германии открываем свой монастырь и пытаемся выработать определенный образ жизни, который, с одной стороны, имел бы монастырский уклад, с другой, чтобы это было местом встречи христиан с людьми, ищущими Православие, духовность… Вообще, что такое паломничество? Это выход из обыденности. Человек берет на себя труд, отдает часть своего времени, жизни, физических и материальных средств на жертву Богу. И что мы можем показать, исповедуя себя христианами? Поэтому перед монашеством стоит очень многое.

– Какое место должна играть Церковь в жизни нашего государства?

– У Церкви есть совершенно точное место в государстве – это социальное служение. Более того, без этого служения Церковь в своем истинном значении просто не может существовать. Церковь не стремится и не должна стремиться занимать какое-то место в иерархии государства, посягать на какие-то социальные институты, получать какие-то сверхправа и дивиденды, от этого она только теряет. Но Церковь призвана помочь конкретному человеку. Когда Господь говорит о Страшном суде, Он фактически говорит о решении социальных проблем по отношению к конкретным людям: напоить, накормить, одеть, посетить в больнице, утешить в тюрьме находящихся… То есть ставится настоящая программа интеграции человека в полноценное общество – помочь человеку, который оказался в беде или даже вне общественной жизни. Вот это наше служение.

 

9 сентября 2012 г.

Беседовал Владимир Золотухин